— Действительно ли 2025 год можно назвать годом облигаций? Почему сложилась такая тенденция?
— Долговой рынок в целом пришел к 2025 году на очень высоких доходностях, что уже создало сильную базу для результатов по портфелям. Дополнительную поддержку обеспечил разворот ожиданий по ключевой ставке. По мере того как рынок начал закладывать будущий цикл смягчения денежно-кредитной политики, облигации выигрывали не только за счет купонного дохода, но и за счет роста цен.
Однако надо заметить, что внутри рынка облигаций картина была неоднородной. Более уверенно выглядели бумаги высокого кредитного качества, длинные ОФЗ, флоатеры (облигации с плавающей ставкой — прим. РБК Татарстан), а также инструменты денежного рынка. А вот в сегменте высокодоходных облигаций риски, напротив, накапливались, и мы видели ряд дефолтов по выпускам.
Что касается акций, то в этом сегменте внутри года наблюдались настоящие «эмоциональные качели». Рынок двигался за новостным фоном, и инвесторы часто действовали скорее реактивно, чем фундаментально. На рынок сильно влияли заявления и ожидания, связанные с переговорным процессом. По итогам года динамика индекса МосБиржи фактически осталась около нулевых значений. В результате к 2026 году рынок акций подошел с низкими оценками и неоднородными перспективами по секторам. Замечу, что привлекательнее на этом фоне выглядят компании внутреннего спроса, хуже — экспортеры.
— Учитывая сложившуюся обстановку, каким может стать портфель инвестора в 2026 году?
— Выбор во многом зависит от целей, горизонта инвестирования и риск-профиля конкретного инвестора. По нашему мнению, у рынка акций сохраняется высокий потенциал. Он может принести в базовом сценарии около 30% доходности за счет дивидендов и восстановления оценок к более справедливым уровням. При этом важно правильно выбирать эмитентов. В этом контексте стоит обратить внимание на компании, ориентированные на внутренний спрос. Также можно присмотреться к бизнесам с высоким рублевым долгом, так как по мере снижения ключевой ставки у них будет уменьшаться стоимость обслуживания долга, что напрямую поддерживает прибыль и дивидендный потенциал.
Не теряют актуальность и облигации. В текущей конфигурации они позволяют зафиксировать высокие доходности на длительный срок, особенно в сегменте бумаг высокого кредитного качества.
Надо сказать, что в 2026 году рынки, скорее всего, останутся волатильными. И в акциях, и в облигациях многое будет зависеть от новостного фона и траектории ключевой ставки. Это означает, что простых и универсальных решений нет. Особое значение приобретает детальная оценка эмитентов, их долговой нагрузки и устойчивости денежного потока. Именно в такой среде возрастает роль профессионального управления.
— Можно ли сказать, что именно по этим причинам в прошлом году зафиксирован рекордный приток средств на рынок коллективных инвестиций? Насколько этот тренд устойчив?
— Когда рынки движутся резко и разнонаправленно, инвестору становится сложнее самостоятельно оценивать риски и перспективы отдельных эмитентов. В такой ситуации на выручку приходят фонды — как инструмент профессионального управления и диверсификации.
Мы видим, что 2025 год действительно стал годом бума: статистика отразила рекордные притоки в розничные ПИФы и одновременно рост числа уникальных пайщиков ПИФ — до более чем 13 млн человек. И это не разовый всплеск: мы наблюдаем формирование долгосрочной тенденции на рынке коллективных инвестиций.
Этот вектор поддерживают сразу несколько факторов: технологическое развитие инфраструктуры и дистрибьюции инвестиционных продуктов, эволюция регулирования, повышение прозрачности рынка, а также формирование культуры долгосрочных сбережений. При этом по мере того, как растет доверие со стороны инвесторов, фонды трансформируются в системный элемент финансового планирования. Это позволяет закрепить устойчивый, а не ситуативный спрос на коллективные инструменты.
— Есть ли дальнейший потенциал роста рынка коллективных инвестиций?
Потенциал действительно значительный. Если в Китае объем розничных фондов сопоставим с 22% ВВП, то в России этот показатель остается ниже 1%. Это говорит о том, что рынок находится на ранней стадии развития. Дальнейший рост будет зависеть не только от притока новых клиентов, но и от качества продуктового предложения. Чем точнее управляющие компании будут учитывать уровень риска, инвестиционный горизонт и цели инвесторов, тем устойчивее станет развитие рынка. Поэтому ключевую роль сыграют персонализация стратегий, расширение линейки фондов и повышение прозрачности управления.
— Насколько фонды сегодня соответствуют актуальной рыночной повестке? Успевают ли управляющие компании адаптировать линейку под меняющиеся тренды?
— Универсальность фондов как раз-таки и состоит в том, что они позволяют инвестору выбирать решения под разные рыночные сценарии. Например, линейка инструментов может охватить как консервативные решения — облигации и денежный рынок, так и более волатильные сегменты, включая акции и альтернативные активы.
Показательный пример — драгоценные металлы. Рост интереса к золоту, серебру, платине и палладию начал формироваться еще в прошлом году, а в январе 2026-го мы увидели уже яркое продолжение. Это отразилось и на рынке коллективных инвестиций. Только за январь чистый приток средств в фонды драгоценных металлов превысил 6 млрд рублей — это максимум за всю историю наблюдений.
Фонды действуют как компас — позволяют инвестору быстро и удобно подключаться к актуальным рыночным трендам. Причем зачастую в более комфортной форме, чем при прямой покупке актива. Например, инвестиции в физическое золото связаны с высоким порогом входа, издержками на хранение, спредами при покупке и продаже. Фонды позволяют получить экспозицию к металлам без этих инфраструктурных затрат.
Интерес к драгоценным металлам будет сохраняться и в этом году. Его поддерживают геополитическая неопределенность, валютные риски и спрос со стороны центральных банков. Именно поэтому драгоценные металлы целесообразно включить в портфель как инструмент диверсификации.